реклама турфирм
TOP 7: Египет / ОАЭ / Таиланд / Турция / Индия(ГОА) / Чехия / Доминикана
Главная страница / Польша / Статьи / Автостопом по Польше

Посольство Польши в Москве

Сейчас на форуме:
Игровое кресло // Магелан

1xbet зеркало // Xina_Gol

Деликатная проблемка // Zizy

Причины заказать металлообработку в «ЗлатБронза... // dimafikas

Условия по расчетным счетам явля // dimafikas

Причины заказать металлообработку в «ЗлатБронза... // dimafikas

Условия по расч. счетам становятся максимально ... // dimafikas

Новые отзывы туристов:
Разместить здесь свой отзыв >>

Абхазия: Замечательный отдых в Новом Афоне // Елена Скворцова

Чехия: Лейцпиг, Бамберг, Регенесбург // Тали

Чехия: Новый год в Праге // Ирина

Германия: Германия и Швейцария с ДСБВ // ольга

Чехия: Объективный негативный отзыв о гиде туристического агенства 4 сезона! // Анастасия

Турция: форс-мажер // Татьяна

Чехия: Эх, Ирина..Ирина! "Пражская сказка" от "4 сезона // Ольга

Далее >>

Испания, туры, отдых

Германия, Австрия, Швейцария

Египет, ОАЭ, Тунис - туры, отдых, отели, самостоятельные путешествия

Турция - путешествия, история, культура, традиции

 Версия для печати

Польша

Автостопом по Польше

План пересечь автостопом Европу с Востока на Запад возник самымнепринужденным образом: стоило только созреть, как говорят вуниверситетах, ряду объективных возможностей. От меня здесьровным счетом ничего не зависело: решение зижделось на данностидвух необходимых условий. В качестве первой данности выступилпункт назначения, другой данностью оказались деньги. Я могуобъявить себя самым закадычным другом Англии из ныне действующихрусских; однако должен признаться -- если бы сим пунктиком сталане Англия, но Ангола, решение мое было бы принято с не меньшейтвердостью. Оговорюсь только в одном: зная, какие непомерные,несправедливые тяготы терпит современное нам поколение русскогоавантюризма, я -- в силу ряда объективных возможностей -- твердодержусь израильского паспорта, в точном соответствии сполитически корректным английским эвфемизмом: Israeli passportholder. Любой подрастающий юноша (девушка), кумекающие, начатьсвою жизнь путешественника подражая кому, должны задуматься вотнад чем: с русским паспортом вы не сунетесь именно в те страны,в которых вас без визы, как родных, возьмут в качествеуказанного эфвемизма, и наоборот. В первом случае, например, увас проблемы с "Шенгеном", во втором -- для вас закрыты почтивсе мусульманские страны. Совпадения крайне редки: в числеудачных с удовольствием отмечу Чехию, Индию и Непал. Больно обэтом говорить, но в качестве единственного козла отпущения,отрицательного, то есть, совпадения, напросились быть США.

Поляки и словаки израильтян пускают спокойно, но почему-тотребуют визу, то есть деньги; из этого можно было бы заключить,что они их не любят, но это не так. Ниже в этих заметках янадеюсь уделить самое пристальное внимание этническимпривязанностям различных европейских наций; нация же польскаяявляет здесь, по-моему, пример самого очаровательного свойства. Польское консульство не расстроило меня и тем, что, не требуявызова, выправляло визу в свою страну в течение целой недели.Эту неделю я с благодарностью принял как время, отпущенное назаключительный -- и, по сути, единственный -- этап подготовки кпутешествию. Прежде всего я позвонил другу в Москву -- будемназывать его Славой -- и получил разрешение воспользоватьсярюкзаком, с которым он сам летом прокатился стопом по Шенгену.Забегая вперед, уточню два обстоятельства. Первое. Дляодиночного автостопщика рюкзак Славы оказался великоват, и вотпочему: одиночным автостопщиком Слава не был. Отсюда второе.Человек, путешествующий автостопом с девушкой, автостопщиком неявляется, так как лишь формально применяет hitch-hiking каксредство передвижения. Это, как говорят в Англии, -- не крикет.Здесь нет ни доблести, ни, миль пардон, -- славы. Но и тем, идругим мой приятель награжден в избытке; я только ввожу вповествование необходимую доктринальную базу: автостопщиком --хитч-хайкером - - может быть одинокий человек, желательно неженщина и не очень обремененный. Далее, я также договорился овзятии внаймы другого архиважного предмета, первооткрывателемкоторого и счастливым обладетелем является по праву Слава:путеводитель Travel Survivor Kit, издаваемый в серии LonelyPlanet. Эта серия предназначена специально для так называемыхbudget travellers или иначе -- shoestringers, неимущихстранников, содержит уйму любопытнейших сведений и неоценимыхнаставлений и вдобавок талантливо написана. С удовольствиемрекомендую ее читающим по-английски, но покупать еенеобязательно -- одна книжка серии стоит 30 $; лучше бы, как я,брать внаймы, но за недельку-другую до путешествия, ибо втечение его и по его окончании вы читать не будете. Сериявыпускает книжки по каждому геополитическому комплексу вотдельности. В моем случае это была Западная Европа. Ее авторыне зазывают вас на о-в Майорка, где, как я слышал, для пущегоудобства русских псевдоавантюристов сделаны миниатюрные проектывсех жемчужин испанской архитектуры, зато с легкостью обучат,как во сто раз дешевле насладиться оригиналами, до сих порустоявшими в Толедо или Бильбао; растолкуют вам сравнительныепреимущества хостелов, входящих в систему budget accommodation-- дешевого постоя -- в любом городе Европы; укажут, что свернувза такой-то угол, вы заплатите за виски так, словно заказалижидкую платину, и поэтому до угла вы не дойдете, а нырнете вдругую дверь, за которой все гораздо дешевле и -- что почтиподразумевается -- гораздо вкуснее, человечнее, или, как любитвыражаться этот путеводитель, атмосфернее. Прилагаются, конечно,и советы автостопщикам, -- тоже, доложу, весьма эффективные.

После утряски вопросов с польской визой, рюкзаком ипутеводителем для шустрингеров вас может обуять неожиданноераздумье: а не поехать ли вам стопом прямо из Петербурга?Признаюсь, я сдрейфил. Испуга своего не стыжусь, тем более онбыл последним, считая все фазы проекта. Я -- не корифейавтостопа; маршрут от Питера до Сочи, преодоленный на попуткахвдвоем с напарником, дался нам с блеском, включал шикарныекрюки, разъезды и заезды, но покорен был лет десять тому назад.Страна же, как вы почувствовали, за это время изменилась.Естественно было в этом смысле выйти на трассу в Варшаве, вкоторой проживает одна моя знакомая. Однако страсть к глубокимромантическим эффектам подмывала меня начать стопить сразу попреодолении моста через Неман, ибо что же, рассуждал я, можетбыть восхитительнее, чем перейти пешком эту первобытнейшую изграниц, ощутить на себе угрюмую ненависть восточно- и спесивуюсдержанность западнославянских пограничников? Да еще исэкономить: билет до Бреста из обеих наш их столиц стоит ерунду,тогда как до Варшавы -- начиная с 65$!

Но ведь пятилетний ребенок знает, что узкая полоска земли отБреста до Франкфурта изнемогает под кровожадной пятойкозы-ностры. Дотянет ли коза свои грязные щупальца до моейчистой, как альпийские снега, полтыщи фунтов, семиста франков,четырехсот марок и далее в том же духе? К мафии я отношусьбрезгливо; человек, не растерявший любви к свободе, легко меняпоймет. Но, параллельно боясь мафии, я наверняка конвертировалбы все свои деньги в трэвел-чеки и поехал бы-таки от Бреста,если бы все тот же добрый гений, которого мы условились называтьСлавой, не втолковал мне, что коза наша охотно принимаеттрэвел-чеки у граждан, поскольку на вверенной ей территории неиспытывает проблем с их обратной конвертацией, а за отказпредъявить наличные способна наложить определенные ретрибуции.Таким образом, сомнения мои разрешились: путеводитель (гайдбук),рюкзак (бакпак) и бескорыстная любовь к друзьям принуждают меняв любом случае брать старт в городе-герое Москве; оттуда ядолжен доехать поездом до Варшавы, далее -- чуть поколбаситьсяпо Польше, а потом -- чтобы не устраивать мешанину извпечатлений -- через Берлин, Амстердам и Кале побыстрей вАнглию. На обратном же пути, рассуждал я, можно будет поколеситьвдосталь. Перед самым отъездом я предпринял еще один полезный шаг:наведался на 3-ю Советскую, 28, в так наз. St.PetersburgInternational Youth Hostel, -- к чему его учредители имели бы,кажется, право приписать спереди "still the only" -- предъявилпаспорт, которому привыкшая девушка не удивилась, студенческийбилет, реквизитам которого она вообще не уделила никакоговнимания, -- не исключаю, именно потому, что собранность ее былааприори парализована паспортом, -- заплатил тридцать тысяч,которая девушка попросить не забыла, и с довольным урчаниемзагробастал себе чудесную вещицу -- ISIC, Internatonal StudentIdentity Card. Эта штуковина сулила мне халявный рай: скидки напоездах и паромах, в музеях и симфонических залах. Предупреждаю:на размещение, рестораны и проч., а также на кое-какие страныльготы не распространяются. Впрочем, проверить действенностьISIC'а я решил сразу же по приезде в Москву, когда покупал билетв Варшаву.

До этого произошло событие, с которого открывается еще один планэтих заметок: мистический. И мистик, и человек я очень строгий,поэтому откровения, знамения и совпадения я приберегу для себя,а в тексте лишь приведу описания, как ученый-натуралист. И всеже для этого эпизода я сделаю исключение. В поездеПетербург-Москва моя внешность показалась подозрительной двумпраздношатающимся; израильский паспорт написан, -- для тех, ктоможет прочесть, -- справа налево; минут через пять меняпопросипи подать в помощь визу... Но важно другое. За периодфункционирования статуса иностранца то был первый случай, когдапаспорт мой попадал в ментовские руки, и случилось это за деньдо отбытия из страны. Я вдруг понял, что силы гравитациииссякли, перестали быть властны надо мной. Я растерял своюземную самоидентификацию, я стал одним из всех, я стал прозрачен-- и в то же время неузнаваем. Добавлю к ментам стекло, упавшееза неделю до этого в шаге от меня с какой-то верхатуры, и шагэтот сделал я сам мгновением раньше, стоя возле одного дома ипереминаясь с ноги на ногу. Но полно!

Международные кассы находятся в Москве сразу за Ярославскимвокзалом, так что приехав дневным поездом, я умудрилсяпрошмыгнуть внутрь за десять минут до закрытия и потомуотказался быть изгнан. На требования предоставить мне скидкуместные клуши подняли меня на смех. Я спросил, как связаться сих начальством, но билет попросил оформить и уже платил пообычному тарифу, как вдруг женский коллектив, сверившись сосвоими инструкциями, прочитал, что на территории Польшидействуют льготы по ISIC. Когда я платил по новой, то услыхалнечто запоминающееся: "Молодой человек, вы родились в этойстране. Как же вы забыли, что здесь не все зависит от человека?"Выигрыш был самый мизер, принцип -- глобален, удовольствие -феерично.

Поезд, отбывающий в Варшаву с Белорусского вокзала днем, чутьдороже, чем утренний, зато в нем можно блаженствовать в пустом ипо настоящему мягком купе с зеркалами. Польский проводник даеттуалетный комплект, в который входят, например, крошечныйтюбичек с пастой, утром бесплатный завтрак - чай, кофе? -- а вылежите на тахте, попиваете из фляжки и читаете свой гайдбук.

О, все эти восхитительные польские мелочи! Поляки, видимо,последние европейские романтики; точнее: последние романтики отЕвропы. Они исполнены европейского лоска, европейскойобразованности, европейского шарма, какой-то страрорежимности истаросветскости. Если вы давно не были в Европе, обязательнозайдите в польский цветочный магазин -- и вы вдохнете ее терпкийстарушечий аромат; исходить же он будет вовсе не от бабулькиизвестного типа, какой и по сей день можно встретить в лавкахФинляндии, Германии и провинциальной Англии, но от манер иоблика молоденькой пухлогубой чаровницы. Провинциальность? Едвали: взять, к примеру, литовцев, те и вовсе живут на задворкахЕвропы, но это отнюдь не умалило их отвязности. По случаювоскресенья поляки расхаживали по городу в костюмах -- еще ипотому, что все они побывали на утренних или дневных мессах, и,верно, не мыслили для костела иную форму одежды! Они дарилисвоим дамам "квятки", целовали им ручки, а при встрече смужчинами притрагивались к полям шляп. От польского личногоместоимения "пан" тут же проклевывается что-то типа БольшогоЗмея или Большого Брата. Уж не табуировали ли поляки своюкультуру на архаичный манер, когда личность выводится за пределызнакового обихода? И разве это не верное доказательствосамозабвенной увлеченности укладом жизни?

Но прежде, чем кинетесь покупать "квятки", зайдите в камерухранения на Центральном вокзале. Я знал по-польски лишь самуюмалость, но прочитал нечто типа "схованьско" и двинулся вуказанном направлении. При всей нашей вопиюшей несхожести они --наши родственники, научитесь читать польское письмо, и выпоймете практически все. Боюсь, что это соображение приняли ксердцу и составители инструкции на русском языке, вывешенной навсех камерах этого самого "схованьско." До сих пор пеняю себе,что не сфотографировал документ. Могу сказать: болгарскаякириллица нам чуть понятнее, чем кириллица польская. И все жеговорить в этой стране по-английски показалось мне верхомдикости.

Встреча со знакомой была назначена у меня на двенадцать тем жеСлавой, который дозвонился ей в учебное заведение. Я должен былнайти памятник Копернику на улице, уверенно названной Славой"Новая Швед". Неподалеку, добавил он, от угла улицы"Светокрышки". Я пустился в привокзальное брожение; Варшава,подобно спящему мозгу, перебирала смутные образы сквозь гущутумана. Вокруг жуткой громады сталинской многоэтажки я обнаружилцелый муравейник вьетнамских коммерсантов. Карманный словарикуведомил меня, что "памятник" по-польски может звучать как"помник", но в более широком, культуртреггерском смысле -- когдаон становится нерукатворным -- превращается в "забытек".

В случае с Коперником речь шла о вполне рукотворном помнике, носпящий мозг Варшавы очень долго не узнавал за гермафродитом"Новая Швед" аутентичный "Новы Швят" -- Новый Свет. Что же доСветокрышки, то вышел и вовсе ужасный конфуз, поскольку на самомделе улица эта называется Свентокшиска -- Святого Христа.Наконец, после сотого вопроса и третьего ответа я увидел передсобой растопырившее когтистые пяди, окружившие себя глобусами ителескопами литое чудовище. Я был у помника Коперника. Времени оставалось еще очень много; рюкзак был спрятан в"схованьско", настроение было прекрасное; попивая из фляжечки, япошел по "Новая Швед". Через каждые пару шагов мне попадалисьнабитые битком костелы -- меня не пустили не в один из нихименно по этой причине. На правой стороне появился пустовавший ввоскресенье университет -- еще один отголосок большогоевропейского стиля: благородная осенняя лиственность осенялаопрятные колледжи и сомкнутую армаду лавок, которые я тут жеизбрал местом будущего пира. За университетом же находится,верно, самое очаровательное место этого города: массивнаяпышнотелая баллюстрада с множеством придатков, -- еще однатрогательная клятва в любви до гроба Европе в лице маркизы деПомпадур, -- идет вдоль извивистого спуска, окруженногоизумительной красоты парком. Пройдясь же недолго по этому паркуна север, можно сразу очутиться в старом городе, которыйнеожиданно начинается с живописнейшего еврейского квартала,увитого всякими плющами и разбитого на террасы со скамеечками.На сей раз скамеечки меня доконали. Я накупил квяток у чаровницыи поспешил к помнику. Полтора часа ожидания хватило мне, чтобыубедить себя в том, что встреча наша назначена на два, а не надвеннадцать. Я спустился в примеченный ранее паб "Нора" близУниверситета, и в первый раз поразился польской доступности --кружка пива стоит в хорошем пабе три злотых (по нашему -- шестьтысяч), пица и вовсе дешевая. Причем пиво польское очень, таксказать, конкретное, что в сочетании с ранним смакованиемсодержимого фляжки, грядущими скамеечками и общейвдохновенностью подействовало на меня разжижающе; прождав упомника с двух до полтретьего, я помчался смотреть старый город,абсолютно уверенный, что встреча должна состояться в трипополудни. Моя знакомая говорит, что появилась у помника бездвадцать пяти три.

Про варшавский старый город можно сказать лишь то, что он похожна собирательный образ всех "старых городов" Европы. С лучшимион не сравнится, худшим его не назовешь. К сожалению, он простоскучный и безликий. Впрочем, найдя парк, балюстраду и скамеечки,я имел полное право считать, что программу вдохновений поВаршаве я перевыполнил, поскольку для уничтоженного войнойгорода это совсем немало. Но меня ждало еще одно замечательноеоткрытие. Неподалеку от помника, уродливее которого я невстречал и чистосердечно не чаял встретить до конца жизни,обнаружил я еще одно изваяние, поставленное на плиту в небольшомскверике. Именно поставленое, а не воздвигнутое. Вопрос, должноли такое решение проекта памятника аллегорически подсказать вам,что Болислав Прус эдакая плоть от плоти этого самого скверика,-- тот вопрос вы решать для себя не будете, поскольку вниманиемвашим безраздельно завладевает сама фигура, отлитая, сдаетсямне, не в честь трагической фигуры собственно писателя,прозванног о польским Диккенсом, а в честь риторической фигуры,сентенции, вложенной в уста несчастного и благородногоВакульского из романа "Кукла" -- "самым худшим одиночествомбывает не то, которое бывает кругом человека, но та пустыня внем самом, когда из отечества не вынес ни теплого взгляда, нисердечного слова, ни даже искры надежды..."

Когда на окрестных колокольнях пробило четыре часа, я извлек иззаднего кармана бумаженцию, на которой значилось: "ul. Szymezaka# 52". То был пожарный план спасения экспедиции, такжепредложенный Славой. О его существовании Штирлицу было известноеще в Москве, но ознакомиться с ним он решил только тогда, когдавсе явки были провалены. Ткнувшись носом в это самое "#",поставленное перед единственным номером в адресе, я не только невострепетал, но приободрился. Считаю даже, что в силах "#" присоздавшемся положении было пощекотать нервы сильнее. Итак, мнепредстояло найти известную квартиру в неизвестном доме на -- какмне казалось -- известной улице. Я ошибался. Никто не знал, гдеможно найти в Варшаве улицу Шимезака, более того, варшавянепросили дать им самим прочитать адрес -- но подтверждали снепонятным изумлением: "да-да, действительно, очень странно..."Кроме того, если всего час назад я готов был при случаепокичиться тем, что опроверг слухи о бедственном положениирусскоязычных в Польше, поскольку заговаривал на улицах толькопо-русски и не терпел никакого бедствия, теперь меня угораздилоперейти на английский. C немецким еще куда не шло, но вообщезнание иностранных языков в Польше хромает. Когда же я сотчаяния вновь перешел на русский, то, начиная всегда с"Пшепрошам, пани разумеет по-российски?", я проиграл вубедительности. То, что не пан, а пани, -- это как раз неошибка. Подобно славе артиста, успех странника коренится вгетеросексуальном воздействии на аудиторию. Однако в этомслучае, промотавшись безрезультатно около получаса, я забрел вкакой-то отель и начал по-английски допрашивать служащихreception. В какой-то момент беседы меня осенило: "Шимезака --это вообще по-польски звучит?" -- "О, нет." (И то верно! Звучит,как прозвище неавторитетного самурая.) "А какое польскоеназвание подошло бы?" -- "Шимчака..." (Дело в том, что cочетаниеcz дает в польском языке "ч". Слава и иже с ним перепутали,стало быть, сz с еz.) "И что, есть така я улица?!"

"Конечно, -- как ни в чем не бывало, ответил поляк, -- желаетевзглянуть на карту?" И потом минут десять я внимал объяснениямденди за стойкой, от чистого сердца благославляя его европейскиенаклонности.

Путь оказался неблизким. У вокзала я подкрепился в одном изпавильонов fast food. Цены в хорошем смысле баснословные, --может быть, самый дешевый fast food в мире. Впрочем, Польшадешева и по другим номинациям. К своему и без того обремененномобществом посылок рюкзаку я с легким сердцем присовокупил однудружную, хотя и не очень маневренную компанию, и очень скоро,остановив очередного поляка в шляпе и костюме, едва об этом непожалел: поляк, ростом каких-нибудь три английских фута, на моихизумленных глазах дал разворот на сто восемьдесят и, что-тощебеча или, как говорится, пшекая, помчался туда, откуда пришел!Я был в глупом положении: поспевать за шкетом я не мог, аотставание считал неприемлимым. Минут через двадцать поляк снялшляпу, пожал мне руку с учтивым поклоном и пожеланиями удачи истепенно удалился восвояси, -- то ли карлик из фэнтэзи, то лидобрый диккенсовский чародей, а скорее всего -- милый польскийшарж на цивилизацию, что зижделась на ценностях с большой буквы.

Нужный мне # 52 я нашел в третьем по счету доме, -- всего их наШимчака оказалось не более восемнадцати штук...

Далее я пил водку и пел оды человеколюбию европейцев в обществеквартирной компаньонши нужной мне студенки. Компаньонша, самахорватка, да еще и панк-wanna-be, оды мои не одобряла. Сначалаона хотела было сходу пропесочить нашу общую знакомую, ноосеклась и перевела стрелки на Варшаву, протестовала противместных порядков. И верно: клубов здесь почти нет, группыкакие-то дремучие, магазины -- тут и у меня екнуло сердце --закрываются в восемь. Потом Лилиана налегла на Туджмана, которыйзапрещает ей слушать сербские команды. Затем принялась за роднуюсоциологию. Все свои инвективы она заканчивала "It's so stupid!"Вообщем, я не удивился, когда спустя месяца три узнал, что обекомпаньонши прекрасно меж собой ладят: такие, как Лилиана,непосредственные погромщицы -- настоящее золото.

Вскоре явилась искомая студентка; с ней мы провели скоротечныйсовет и определились со стратегией. Воздав в понедельник ивторник должное варшавским скамеечкам, отсидев при свечах игитарах в каком-то ресторане (беззаветная европейскость рано илипоздно должна была повернуться своей слюнявой стороной), в средумы встали на трассу, ведущую в Краков. К трассе можно подъехатьна трамвае N 1, идущем от вокзала по Краковскому шоссе доостановки "Окенче."

То, что произошло потом, конечно, нельзя называть автостопом:каждую новую машину мы ждали не больше минут десяти. Мистическаясоставляющая действа, к которой позднее я особенно прикипелсердцем, стало быть, отсутствовала; однако его фактура, так илииначе предполагавшая шоферов в качестве ведущих солистов, немогла не одарить нас со спутницей светозарной россыпьювпечатлений.

Запомнился водитель грузовика, последними словами ругавшийВаленсу. И хотя голосовал он за Квашневского, при звуке этогоимени он едва не поперхнулся -- коммуняка, чего с него взять?Есть такие мужики в каждой стране -- а пуще всего в Израиле --эдакие хамовитые хаятели, не ниспоровергатели, не конструктивныеинтеллигенты, а такие, которые, скажем, облают бабушку вавтобусе за то, что "загородила проход". Между прочим, у всехтаких людей самые благородные жизненные установки. Вершинойжанра, думаю, является Жириновский. Ранняя горечь сердца изапущенное скудоумие вызывают у них отрыжку по отношению ко всемпроявлениям мира, в котором им приходится жить. Время от времения описывал рукой широкую дугу и говорил: "Бардзо лепо!" -- ноэто, конечно, не могло дезориентировать нашего благодетеля.Впрочем, пустословие было жестоко наказано: при очередномсклонении Квашневского неожиданно открылся "бардачок" на.верхнейпанели кабины. Водила вздрогнул и смерил нас испуганным взором.Через минуту он прошелся по "Солидарности", и ситуацияповторилась. Потом, уже с большим почтением поминая всуе именасвященных особ, он каждый раз настороженно взирал на магическийящичек. Мы умирали со смеху. В конце концов водила дажеотказался сообщить свое имя и сфотографироваться на память.Возможно, я его напугал своим подозрительным прогрессом впольском, точно угадывая доселе незнакомые мне слова:попельничка, запальничка.

Следующий шофер оказался русофобом: не решившись сразу вытолкатьнас из кабины, он придрался к тому, что моя спутница залезла сногами на его кровать. Мы воспользовались паузой, чтобыпереодеться и вообще привести себя в порядок. Оказалось, что насвысадили на задворках цитадели "Солидарности" -- шахтерскомРадоме. Удалившись за какой-то деревенский домик, Владимир и егоспутница открыли для себя белую "Софию" -- 7-8 злотых, райскоенаслаждение -- как вдруг увидели, что рядом с нами находитсяизбиратель "Солидарности", который открыл для себя бутылочкупортвейна! Устоять шахтеру было невозможно, особенно, когда онувидел двух русских, невозмутимо попивающих вино из горлышканеподалеку от его шахты. Мы тут же побратались и, вспомнив спортвенистом о польской обходительности, долдонили безыскусныйкомплимент моей спутнице: "Ладна кобета!"

Когда мы вновь поднялись на трассу, начало смеркаться. ДоКракова оставалось две трети пути. Пожалеть, что выехали поокончании лекций, мы со студенткой не успели. Ибо остановилсягрузовик, а в грузовике сидел Толек. Старый генерал, идущийвдоль строя, окликает по именам своих лучших солдат; я, вороша впамяти бесчисленных водил, тоже называю имена самых достойных.Бывают люди, про которых больно думать, что Господь проводит ихчерез испытания, словно обычных грешников; дескать, для них-тоуж можно было сделать исключение. Толек всю дорогу не переставализлучать какую-то бездонную, всеобъемлющую доброту. Казалось,доброта просто не оставляет места в его душе для других эмоций.Это светозарное существо, разумеется, выражало себя вмногообразных мелочах, но когда чувствуешь человека,бессмысленно судачить о его поступках. Что толку вспоминатьвыпитый задаром кофе, когда помнишь глаза, показавшие тебе начашку. Или на бутылочку "Портера".

Поздно вечером мы прибыли в Краков. Для Толека это означалокрюк, правда, небольшой, -- или так показалось нашей изнеженнойсовести. Из недлинного перечня краковских хостелов, приведенныхвсе тем же издательством Lonely Planet в гайдбуке, посвященномВосточной Европе, спутница успела выбрать три недорогих инеотдаленных. Минус был в том, что они работали в режиме такназ. сurfew. Раньше под словом этим понимался вечерний звон, покоторому в европейских городах гасили огни. Теперь это срок, --обычно между 11-ю и полуночью -- позже которого вас не пустят вевропейскую ночлежку. Зато мы пережили восхитительную сцену устен древнего конвента -- по-польски монастыря -- в которомразместился хостел. Сыпал дождь, млела луна, огромные деревянныеворота гулко отдавались от ударов моих ног и рук. "Откройте, илимы сравняем с землей вашу воронью слободку!" Нависшая надо мнойкаменная гладь имела единственное освещенное окно, но после этихслов оно погасло. Мы потащились к другому хостелу, цены вкотором расходились с обещанными гайдбуком. Такое, надо учесть,случается, хотя и редко. Но в этом втором хостеле моя смышленаякомпаньонша вдруг увидала телефон. Этот поступок решил судьбуэкспедиции. Телефонизирована Польша просто безобразно -- линииперегружены, в очереди у автомата можно скоротать свободныйвечер. Но вечер уже кончился, линия была свободна -- может быть,и потому, что до хостела N 3 было метров сто. Администрацияхостела "Олеандра" согласилась поступиться curfew и обещалаоткрыть дверь по нашему звонку, но обещания своего очень долгоне выполняла. Тривиальные стуки, крики и проклятия тоже непомогли, и тогда я достал из штанов монетку и потренькал ею пооконному стеклу -- подействовало моментально. Как мальчик изсказки Волкова, который, по чистой случайности преломивволшебную спичку, благодаря пионерской смекалке установил связьмежду обыденной причиной и чародейскиями последствиями, так и я,проведя далее у стойки пять минут в ожидании обещанной жепростыни, вспомнил о недавнем опыте, воспроизвел егоприменительно к стеклянной перегородке с теми же поразительнымирезультатами, и уж потом, во все последующие дни, звяканьемонеткой о стекло неукоснительно пускалось в ход всякий раз,когда польский сервис давал осечку. А учитывая самыеблагоприятные отзывы знакомой, которая, живя в Варшаве,пользуется теперь этим способом самостоятельно, он решительнорекомендуется всем путешествующим по Польше.

При всем при этом хостелы в Польше раза в три дешевле тех, чторасположены по другую сторону Одера. Самый дорогой постойобойдется вам долларов в пять. Цены, как всегда, зависят отсезона и от количества нар. Как правило, в европейских хостелахих бывает от четырех до двеннадцати. Но бывает и двадцать пять,а в Амстердаме -- и пятьдесят коек. Последний вариант, конечно,более предпочтителен. На "удобствах" это никак не отражается --в Европе их содержание давно перешло в ранг прикладногоискусства, и старушка по праву гордится здесь своимибезукоризненными традициями -- зато отражается на ценах и,главное, на общении. Здесь вы узнаете, на какой трассе и накаком повороте вам лучше стопить машину, обзаведетесь прижелании попутчицей (-ком), наведете справки о местном досуге. И,конечно, по мере возможности этому досугу предадитесь.

Утром мы обошли громаду конвента -- днем он был не менеевеликолепен. Под стенами его течет какая-то протока, впадающая вводоем, в котором еще издали угадывается Висла. Всего несколькошагов вдоль стен старого монастаря, и началась сказка, которой ядавно себя тешил. Все было как-то неправильно, и оттого-тосказка была правдоподобной. Неправильность эту сообщала Висла,похожая здесь, как заметила компаньонша, на реку из песни"Кострома, mon amour", а может быть, даже на реку из песни"Возьми меня к реке." Зрелище, само по себе, чарующее, ноКраков-то из другой сказки! Вавель, он же Запретный город, онже Вышгород, напоминал мне, допустим, замок короля Матиуша изсказки Януша Корчака. В километре от нас река давала излучину,огибая холм, на котором, упираясь башнями и шпилями в туманнуюсмурь, и стояло это первое рукотворное чудо моего путешествия.

Потом три дня шатались мы по Вавелю и по улочкам-сателлитам.Уставая, заходили в костелы, уснащенные необыкновеннойдеревянной резьбой, какой я не до, не после не видел -- особенномне нравились дверцы и перегородки исповедален; усаживались наскамеечки, превосходящие в Польше числом своим и телефоны, иполяков, и уминали бутылочку то красной, то белой, то розовой,то полукрасной "Софии", восхищаясь влитыми в решетку скверовмусорными бочками; вдруг оказывались в каких-то пабах,по-разному "атмосферных", но одинаково, на мой вкус, богемных,что для паба скорее хорошо, нежели нет. Помимо же пабов, центрКракова, естественно, унизан галереями и магазинчиками ремесел.Отметились там и мы -- в какой-то галерее купили открытку "Стойна бронь отчизны!" (могу, правда, ошибиться) с плаката,выпущенного в начале сентября 39-го, с умопомрачительнымпольским офицером на фоне военного пожарища, приходящимсявопиющим антогонистом герою советского, и наверно,антисоветского военного плаката: у него внешность потомка Пястови печать возвышенной грусти на челе, позволяющей думать, что онне столько призывает сражаться, сколько именно умереть заПольшу. В магазинчиках же можно встретить радующие глазприбамбасики, например, талантливо исполненные кружки. Носуществует еще один вид краковского досуга, от которого ярешительно хотел бы предостеречь. На каждом шагу вы будетевстречать красный фонарь и вывески "Потрава азиатска". Так вот,держите ваш шаг, вне зависимости от того, японская ли топотрава, вьетнамская или китайская. Мой соблазн был особенновелик -- ведь не восточнее, не западнее Польши такие местечкимне не по карману. Отчаявшись найти что-то атмосферное, мызабурились в "Андалузский пес", -- "потраву марокканску", потомучто мне захотелось вспомнить кухню, большим поклонником которойсделал меня Израиль. Ничего я не вспомнил, ибо под личинойпленившей мою утробу потравы потчевали меня изысканной, вкусной,но дорогой псиной, даром что андалузской.

Вторая наша ночь в хостеле прошла в окружении англоязычныхтоварищей. Все трое были хороши. С представителем Сиэтла мызадвинули было темку насчет Индии, где тот учился играть натаблах. Однако Крейг безо всякого разбега вдруг прогнал нам соспутницей очень длинную и очень подробную историю о том, к какимэротическим свершениям может привести занятие тантрой. Майк изИллинойса был пьян, смотрел в потолок и бессмысленно ругалсяматом. Американцы -- дети, а детей положено любить; жаль, чтоэто соображение никак не возобладает в сознании британцев,уязвленных надругательством над языком. К тому же, сами-тобританцы за тысячу лет так замусолили свои нормы произношения,что при встрече с неносителем американец заранее оказывается вболее выигрышном положении. Вскоре в помещение вошлаочаровательная шотландка Маргарет; ее утомленные, летаргическиеманеры невольно подчеркивали любое сказанное слово, любой мелкийжест, делали их законченными и отточенными, и это, без малейшегонамека на жеманство, придавало ее облику некий флертеатральности; впоследствии я узнал, что эта-то сомнамбулическаятеатральность являетя типологическим шотландским признаком.Маргарет проявила ко мне интерес: подробно расспросив о планах,дала эдинбургский телефон, адреса пражских хостелов и дажесферическую бутылочку бренди, а потом сама принялась что-торассказывать, но я слушал ее с возрастающим ужасом. Я знал, чтобудет плохо, но не знал, что так скоро. Утром она спросила меня,где мусорное ведро, а я протянул ей шариковую ручку (bin-pen).Это меня доконало. Я даже отобрал остатки бренди у Майка,который, между прочим, тоже был очень расстроен, извинялся завчерашнее поведение и все приглашал в гости в Иллинойс. "Мамаобожает гостей." Его я понимал хорошо. Маргарет же раскаиваласьза свой шотландский акцент, но могу засвидетельствовать, чтодело здесь не в Шотландии вообще и не в Эдинбурге в частности:там люди говорят много понятнее. Что касается Крейга, то он,узнав, что я дня через три собираюсь в Берлин, немедленнопредложил мне стол и кров, поскольку живет там в квартире своегодруга, известного скрипача, как раз тогда находившегося наочередных гастролях. Он чиркнул мне адресок, после чего мывтроем отправились в еврейский район Кракова -- Казимеж, прокоторый скажу лишь то, он очень мил, имеет много надписей и даженесколько говорящих на иврите. Правда, не местных. Для меня этотязык -- что любимый нарыв: так и тянет его почесать, но потомстановится больнее. Так и в этот раз: попал на какого-то старогоостолопа. Но снова на выручку пришла незаменимая наша "София."

Рядом с "Олеадрой" находится третий по счету шедеврмонуметнального зодчества. Если первые два призваны былипрославлять астрономическую и литературную инкарнациинационального духа, то третий помник замахнулся на воплощениесамого духа, что по определению делать как минимум рисковано.Вот и здесь вышла нестыковочка. Насколько я сумел разобраться,воплощение получилось очень гегемонистским.


Автор: Владимир Вольфсон

Источник: Strannik

Обсуждение:

пиплы подскажите как в ес визу получить при условии что я живу в краснодаре, заочно учусь в универе, работаю(могу достать справку о хороши х доходах),мне 21, и денег у меня мало :-)!!! (ехать собираюсь автостопом)

2004-02-09 15:54:52 | иван amigos1982@yandex.ru

Имя*
E-Mail
Уведомлять о новых комментариях
Не показывать E-mail другим пользователям
Ваш комментарий*
 

Смотрите также: Авиабилеты в Польшу | Туры в Польшу | Виза в Польшу |

Добавить страницу в Избранное!

Постоянный адрес документа: http://www.totzyv.ru/Poland/articles/Poland_742.html

Быстрая навигация: Австрия, Болгария, Великобритания, Вьетнам, Германия, Греция, Доминикана, Египет, Индия, Испания, Италия, Кипр, Мальдивы, Норвегия, ОАЭ, Португалия, Таиланд, Турция, Финляндия, Франция, Хорватия, Черногория, Чехия, Швеция

Египет, ОАЭ, Тунис Туры в Турцию. Отзывы туристов об отелях Турции.
Турция