реклама турфирм
TOP 7: Египет / ОАЭ / Таиланд / Турция / Индия(ГОА) / Чехия / Доминикана
Главная страница / Тунис / Статьи / Как нечаянно ходят в гости. В Тунисе

Посольство Туниса в Москве

Сейчас на форуме:
1xbet зеркало // Xina_Gol

Деликатная проблемка // Zizy

Причины заказать металлообработку в «ЗлатБронза... // dimafikas

Условия по расчетным счетам явля // dimafikas

Причины заказать металлообработку в «ЗлатБронза... // dimafikas

Условия по расч. счетам становятся максимально ... // dimafikas

Причины заказать металлообработку в «ЗлатБронза... // dimafikas

Новые отзывы туристов:
Разместить здесь свой отзыв >>

Абхазия: Замечательный отдых в Новом Афоне // Елена Скворцова

Чехия: Лейцпиг, Бамберг, Регенесбург // Тали

Чехия: Новый год в Праге // Ирина

Германия: Германия и Швейцария с ДСБВ // ольга

Чехия: Объективный негативный отзыв о гиде туристического агенства 4 сезона! // Анастасия

Турция: форс-мажер // Татьяна

Чехия: Эх, Ирина..Ирина! "Пражская сказка" от "4 сезона // Ольга

Далее >>

Испания, туры, отдых

Германия, Австрия, Швейцария

Египет, ОАЭ, Тунис - туры, отдых, отели, самостоятельные путешествия

Турция - путешествия, история, культура, традиции

 Версия для печати

Тунис

Как нечаянно ходят в гости. В Тунисе

"Не ждали"

Хабиб был скромен, улыбался застенчиво и -- что самое удивительное --никого никуда не зазывал и ничего не навязывал. Он просто сидел под картинкойс верблюдом в расслабленной позе путника на привале, погруженного в мыслио чем-то ему одному известном. Только что с трудом отбившиеся от стаи напористожестикулирующих и без умолку тараторящих на смеси языков продавцов-всего-на-свете,мы, две русские женщины, пройти мимо молчаливого, неподвижного Хабиба,конечно, ну никак не могли -- поразил контраст в их поведении. Но как толькомы остановились, он тут же встрепенулся, ожил, и что за слова зазвучалитогда из его уст! "Уникальное путешествие", "берберскаясвадьба", "хлеб прямо из печи", -- напевал он нам и демонстрировалсоответствующие цветные фотографии.

"Как здорово! Спасибо Хабибу!" -- говорили мы друг другу,забираясь -- я на ослика, а моя спутница, Ольга Печкова, менеджер московскоготурагентства "Эвиста-турс", -- на верблюда.

Прежде ни близко общаться с ослами, ни тем более ездить на них, мненикогда не приходилось, и представление мое о характере этих животных основывалосьв основном на расхожем "упрям, как осел", да еще спасительномварианте с морковкой, которую следует держать перед носом осла на удочке,если ему вдруг взбредет в голову стать посреди пути, но почему-то я сразурешила, что к моему ослику эта нелестные для него сведения не имеют никакогоотношения. Он же, с достоинством повернув голову и оглядев меня сливовогоцвета глазом... рванул с места, как беговая лошадка. Почему я с него вэтот момент не свалилась, до сих пор не понимаю. Наверное, потому, чтозажмурилась. А когда открыла глаза, оказалось, что мы с моим новым ушастымзнакомым возглавили караван. Лидер, значит, мне достался, решила я. Толькоя это с гордостью осознала, как лидер призадумался и замедлил свой шаг."Нет уж, дудки! -- отбросив всякую дипломатию, сказала ему я. -- Взялсябыть первым, так давай -- жми!" Вспомнив, что выкрикивал погонщик-тунисец,когда караван трогался в путь, закричала то же самое: "Ир-р-ра! Ир-р-р-а!"Подействовало.

И все. Мы стали приятелями на всю оставшуюся дорогу, весело, смею думать,было нам обоим. Погонщик только жестами показывал, куда заворачивать, авсе остальные проблемы с поворотами мы решали самостоятельно и полюбовно.Только один раз мне чуть не изменили -- когда за поворотом возле однойиз олив показалась привязанное к стволу прелестное томное существо женскогопола ослиного рода с бархатистой серой шкуркой. Пришлось объяснить товарищу,каковы приоритеты в столь сложной ситуации. "Понял", -- кивнулон мне и со вздохом тронулся дальше. Уже нисколько не боясь свалиться,я оглянулась по сторонам.

Скрылся из виду берег моря с его курортной жизнью, вокруг был совсемдругой мир: поля, плантации, сады. Под мощными оливами стояли высокие лестницы,а с них на расстеленный на земле брезент дождем сыпались из-под быстрообирающих ветки рук сборщиков овальные агатово-черные плоды -- маслины.Гранатовые деревья были увешаны маленькими, уже засохшими бурыми абажурамивзорвавшихся изнутри переспевших плодов. За живой оградой из огромных агавтянулись грядки с картошкой, ну совершенно такие же, как у моих трудолюбивыхсоседей по даче. Ага, вот и горка урожая с одного такого поля. Ну-ка, ну-ка,посмотрим: картошка -- она и в Африке картошка или нечто особенное? Нет,совершенно такая же, разве что покрупнее будет. "Интересно, эта крупность-- от нитратов или просто сорт такой? А, ты слышишь меня?" -- обратиласья к приятелю. Ничего не ответил сын ослицы.

Показался глухой глиняный забор -- ага, ну вот и она, обещанная берберскаядеревня. Правда, я представляла ее несколько иначе: гурби -- хижины илипалатки -- в настоящей тунисской деревне должны располагаться по кругуна расстоянии примерно метров двести друг от друга. Если в таком поселениидомов хотя бы десять, оно уже получает право именоваться деревней, или"дуаром" (это слово означает круг).

Ослик мой остановился теперь уже всерьез, с выражением превосходствана морде кинув взгляд на приближающихся верблюдов.

А за за забором нам открылась картина под названием "Не ждали"в тунисско-туристском варианте. Из печки -- один к одному узбекский тандыр-- сиротливо торчит несколько смятых в комки старых газет, ветер хлопаетрастянутым на деревянных кольях покрывалом, символизирующим, очевидно,берберский шатер, единственный здесь, верблюд с обреченным видом ходиттуда-сюда, качая из колодца никому ненужную сейчас воду, льющуюся по кожаномурукаву в небольшой бассейн, да гончар под навесом сосредоточенно-хмуро,не обращая внимания на обступивших его туристов, крутит-вьет из глины разныесосуды на продажу. Эх, Хабиб, Хабиб! Безбородый ты обманщик, а вдруг невпрок пойдут тебе наши денежки -- об этом ты подумал?

Честь бурнуса

С одной стороны, хотелось произнести вслух что-нибудь возмущенное, сдругой -- было ясно, что это уже ничего не изменит. Но Оля, как профессионалтуристского бизнеса, решила все-таки отстоять наши права и обратилась строгимтоном к "патрону каравана", то ли главному погонщику, то ли хозяинувсего этого предприятия. Невысокий, коренастый, в широком и длинном, доземли, коричневом бурнусе, с головой, закутанной в платок, который у насзовут "арафаткой", и больших черных очках на обветренном лице,он, по первому впечатлению, казался отнюдь не тем человеком, с которымконфликты решаются мирным путем. но Оля была уже неудержима. Рашед -- такего звали -- свободно изъяснялся на четырех европейских языках -- французском,немецком, английском и итальянском, выяснив наши возможности, перешел нафранцузский и немецкий, и начиная фразу на французском, заканчивал ее по-немецки,пересыпая при этом разговор идиоматическими уличными выражениями на обоихязыках, но в восточной интерпретации. Воспользовавшись адекватными русскимиидиомами, то, что он сказал, перевести можно было бы примерно так:

-- Ничего не знаю. Хабиб вам лапши на уши навешал, а я должен отвечать?Ну да, летом тут выступают фольклорные ансамбли, хлеб пекут, а сейчас,в декабре, на этом бабки не сделаешь. Что ж им тут мерзнуть зазря? Я понятноизлагаю? Так-то вот, дорогуши.

От этих аргументов веяло родным ненавязчивым сервисом, что только подогрелоОлин боевой дух. Но тут уже мне, во избежание более серьезного кофликта,пришлось взять ситуацию в свои руки и развести стороны.

Обратный путь мы с Олей посвятили в основном приведению своих эмоцийк нулевой температуре философского спокойствия. Рашед пребывал в задумчивости.

-- Послушайте! -- как только караван прибыл на конечную станцию, обратилсявдруг к нам он. -- Я в конце концов не хочу, чтобы из-за этого вруна пострадалачесть моего мундира, пардон, бурнуса. А хочу, чтобы вы знали, что еслия что-то обещал, то все так и будет -- в точности. Короче, я приглашаювас к себе домой, в мою деревню, познакомлю с женой и детьми, накормлю,напою. Ну что, едем? Я отвезу вас в карете. -- И он показал рукой на крытыйфаэтон, запряженной парой стройных лошадок и украшенный трогательно-наивнымибумажными розочками и елочной мишурой, -- самое шикарное и дорогостоящеесредство передвижения в курортном городе Сусе.

Мы задумались. Посмотреть, как живет тунисская семья, конечно, хотелось-- во-первых, это просто любопытно, и другой такой возможности у нас вэтой поездке уже не будет, а во-вторых, человека незнакомого, тем болеечужестранца, лучше всего узнаешь не по словам, а по тому, как проявляютсяего привычки, манеры в родной, привычной ему среде -- этого не подделаешь,не сыграешь, это сидит в человеке на уровне безусловного рефлекса. Но,с другой стороны, мы же этого Рашеда первый раз в жизни видим, и куда оннас повезет на самом деле -- кто знает. Страшновато... Но мрачные предположенияпобедила интуиция и некоторое знание человеческой психологии: Рашед сделалсвое приглашение с непосредственностью, какая отличает людей истинно добродушныхи гостеприимных. К тому компьютер собственной памяти подбросил информацию:Тунис, как известно во всем мире, -- страна очень спокойная в смысле криминогенныхпоказателей. И мы решились: едем!

"Если ты сделал что-то хорошее..."

Минут через сорок пути смутным белесым пятном промелькнула табличкас надписью "Акуда" по-арабски и по-французски (вспоминаю, чтопо карте это примерно на полпути между Сусом и Монастиром) -- кажется,прибыли. К дому Рашеда мы подъехали, когда уже совсем стемнело и с нешуточнойсилой расходился пронзительный холодный ветер. Акуда -- скорее городок,чем деревня, дома все больше солидные, видно, что отстроены не так уж давно.Недалеко шуршит шоссе, а на рю Фархад, где живет Рашед, безлюдно, толькошелково шелестят высоко в темном небе пальмы... Рашед нажал кнопку звонкау калитки. Из дома вышли девочка лет тринадцати и мальчик лет десяти-одиннадцати.Улыбаясь, они подошли к нам и поцеловали, каждый -- троекратно. Поцелуибыли по-детски свежими. Звали детей Сония и Имен. Мы приостановились напороге, а дети уже несли откуда-то с галереи, опоясывавшей дом по периметру,металлический сосуд-треногу, в котором тлели древесные угли, -- вхам. Богмой, ведь что-то следует непременно произнести в ответ на такой прием,что-то нами уже почти забытое, не употребляемое... Да, ну конечно же: "Мирвашему дому!" -- это пожелание вписывается в обычаи всех народов.

Дом у Рашеда, по местным меркам, не большой, но и не маленький. Из центраего -- холла, или скифа, ведут двери в альковы -- спальни для всех членовсемьи, во двор можно пройти через изгибающийся коленом коридор, а опоясываетдом галерея, на нее выходят окна из комнат, ставни наглухо закрыты -- сейчасот проникновения ветра, а летом, в зной они сберегают прохладу в доме.Стены и пол облицованы кафельной плиткой с национальным орнаментом -- всево имя той же прохлады. В общем, это дом типичной для Туниса архитектурыи интерьера, с добавлением технических достижений цивилизации в виде телевизоровкондиционера, электрической плиты и сантехники.

И вот мы уже усажены на широкой, но жесткой деревянной скамье поближек вхаму в скифе, укрыты двумя домоткаными широкими и длинными покрывалами-- темно-коричневым и белым, натуральных цветов верблюжьей шерсти. Рашед,после того, как побывал в недрах кухни, вернулся и объяснил:

-- Все маслины убирают. Алия, жена моя -- тоже. Так что я сейчас самчто-нибудь приготовлю.

Действовал он ловко, быстро, можно даже сказать артистично, и черезнесколько минут на столе образовался красочный натюрморт из овощей, мандаринов,фиников и бутылки с красным вином, на этикетке которого была изображенакакая-то легендарная местная гора. А тут и Алия вернулась, вместе со старшейдочерью Фатум, и молодой родственницей, и мы снова были расцелованы. Вскореиз глубины дома потянуло запахом жареной рыбы. Рашед принес блюдо с хлебом.

-- Хобис табуна, -- объявил он и добавил со значением: -- Алия самапекла.

Хобис табуна был весь пропитан незнакомым чудесным ароматом, внутрибелый-белый, с вкраплениями черных крючочков тмина. В его сочетании с легкимвином было даже что-то изысканное. Тут и рыба подоспела, а следом и оченьострый и пряный суп шорба, тоже с рыбой -- тунцом, мелко-мелко порезанным.

Между тостами и угощением постепенно пробился ручеек разговора. Какмы и предполагали, Рашед оказался действительно владельцем каравана, аточнее сказать транспортно-сервисной фирмы. Языков специально никогда неучил -- от туристов по слуху иностранных слов набирался -- сначала самыхнеобходимых, только чтобы объясняться, но постепенно увлекся, стал запоминатьвсякие интересные обороты речи, а сейчас уже по хорошему словарю каждогоязыка в голове носит, а вот писать и читать умеет только по-французски,да и то, честно говоря, большим трудом. Что касается бизнеса, то тут тожедо всего доходил самостоятельно, насчет конкретной специфики своей фирмыимеет ясное понятие:

-- Если занимаешься сервисом, самая лучшая реклама для твоей фирмы --то, что люди передают друг другу из уст в уста. Хочу, чтоб каждый, ктопроехал в моем караване, уходил с хорошим настроением.

-- Тогда Хабиб вряд ли хороший помощник...

Рашеда усмехнулся:

-- Как бы вам это объяснить... Мы, тунисцы, вообще такие -- не любимконфликтов, не любим огорчать людей, вот как-то нечаянно порой и скажешьнеправду. Так и быть, секрет вам открою: в Тунисе, о чем бы вы человекани попросили, вам никогда не откажут, хотя далеко не всегда имеют не точто желание, а возможность выполнить вашу просьбу, поэтому и выполнят еепроцентов примерно на... -- Рашед наклонил голову, лукаво глянул исподлобьяи добавил: -- Да не все ли равно? Разве в процентах дело? Главное ведь,что не откажут. А там уж все зависит от вашего умения понять человека.Так что не сердитесь на Хабиба. Тем более, что если бы он немножко не приукрасилто, что есть на самом деле, это наше чудесное неожиданное знакомство несостоялось бы.

Что верно то верно. Хоть и не слышал никогда Рашед любимого в Россииафоризма "Восток -- дело тонкое", а его-то как раз нам и растолковалдоходчиво.

Алия принесла чай -- о, это был тот самый волшебный напиток, о котороммы много слышали, но не смогли найти ни в одном кафе или баре: густой,черный, с листьями мяты и еще какими-то пряностями, очень пахучий и оттого,наверное, по-особому жаркий: уже после первого глотка невольно широко раскрываешьглаза от неожиданного прилива бодрости. Хорошо еще, что стаканчики с чаем-- маленькие...

-- Что такое семья для вас? -- задали мы вопрос.

-- Посмотрите на меня, и вы все поймете. Сам я уже не мальчик, -- сосмехом сказал Рашед, погладив себя по солидному животу, -- а дети еще маленькие,и это типично. Женятся в Тунисе мужчины только тогда, когда уже имеют домили хорошую квартиру, могут обеспечить семью, помочь родителям.

А уж как они любят своих детей, добавлю от себя, -- это надо видеть.В тунисской семье отец традиционно ласкает детей больше, чем мать, он снисходительнее,он НИКОГДА их не отчитывает. У каждого мужчины на его рабочем месте --будь это стол в офисе или кабина грузовика -- стоят или висят фотографиидетей, и это делается вовсе не напоказ, просто у людей есть такая необходимость,вот и все. И у Рашеда в доме рядом с мудрым изречением "Если ты сделалчто-то хорошее, сделай это еще раз", увековеченным на керамическойплитке, висят большие портреты Фатум, Сонии, Имена.

-- А как женятся в Тунисе? -- спросили мы.

-- Эх, не чересчур ли много я вам сегодня секретов открыл? А ладно,открою еще один, -- заговорщеским тоном произносит Рашед и переходит напочти шепот: -- сначала влюбляются... Слышали про такой тунисский обычай?

Мы дружно, всей компанией, включая дочерей Рашеда, поддерживаем этувеселую игру:

-- Потом назначают свидания!

-- Дарят подарки!

-- Поют!

-- Танцуют!

-- Объясняются в любви!

-- Крадут невесту!

-- Стоп! -- понизив голос до густого баса, прерывает женский гомон Рашед.

-- Не крадут -- мы же цивилизованные люди -- а знакомятся с родителями,потом знакомят родителей между собой. С того дня, как мужчина стал официальнымженихом, невеста переходит на его полное иждивение.

-- То есть переезжает к нему?

-- Ни в коем случае. Живет у родителей. Да и во время свадьбы дожидаетсясуженого в своем родном доме. А жених празднует свое вступление в бракс друзьями в кафе или ресторане. Потом едет к невесте, друзья остаютсягде-нибудь поблизости от ее дома, с ружьями наготове.

-- А ружья-то зачем?

-- Для салюта. Когда через некоторое время тетушки и другие пожилыеродственницы извещают все округу о том, что брак состоялся, друзья начинаютпалить в воздух. Но так бывает у людей не очень богатых. У тех, кто имеетмного денег, большое влияние, -- свои обычаи: шикарные наряды, банкеты,все на европейский или американский лад, но я этого не знаю...

Вот те на, а мы-то думали, что Рашед -- богатый человек, оказалось,по тунисским меркам, еще нет.

Подошла Сония, младшая дочка, обняла отца за шею сзади, и он погладилее по руке.

-- А кем дочки-то будут, Рашед?

-- А кем захотят, пока еще в школе учатся. Мне бы, конечно, хотелось,чтобы в медицину пошли, -- уважаемая профессия, и самостоятельными будут.

-- А что, разве покорность воле мужа -- уже не главная добродетель мусульманскойженщины?

-- Смешные вы, европейцы! У вас всегда стереотип на первом плане. Ана самом деле в нашей стране все гораздо сложнее, неужели не видите? Однаженщина ходит закутанная по самые глаза, а другая разъезжает за рулем собственногоавтомобиля. Многоженство запретили в 1957 году, через год после того, какТунис перестал быть французской колонией, а потом пошло: и то, оказывается,можно, и это. Наши женщины за какие-то сорок лет так изменились, что теперьни в чем европейским не уступят, во всяком случае молодые.

С гордостью было сказано это -- знай, мол, наших. Ох, наверняка веселыйхозяин дома опять про честь бурнуса вспомнил, да и забавно ведь, наверное,поморочить голову европейским женщинам.

-- Но неужели мужчины не протестуют против разрушения привычного порядкавещей?

-- А кто вам сказал, что он меняется?

-- Как? Но вы же сами...

-- Это все внешнее, внешнее -- и только. Женщина по-прежнему покоряетсямужчине во всем, а он принимает все перемены как волю Аллаха.

Да... Вопрос явно требовал более глубокого изучения. Еще сто лет назадрусский путешественник Петр Чихачев после своего путешествия по Тунису(именно по Тунису, хотя бывал и в других странах Магриба) сделал такоезаключение: "Я мог бы привести тысячи примеров религиозной терпимости,или, вернее, мягкости".

Ливень в сахеле

Однако пора было и честь знать. Прощание, фотографии на память, обменпоцелуями, адресами. Кстати, одна немаловажная деталь: телефона в домеРашеда нет, то есть он не мог предупредить свою семью о нашем появлении,и все было действительно чистой импровизацией.

Фаэтон берет курс на... не могу сказать на что, потому что Рашед решаетдоставить нас в отель кратчайшим путем, не по дороге, а прямо через сахель-- сухую степь, по-нашему. Небо заволокло тучами. Ни луны, ни звезд. Еле-елепросматриваются, агавы и порой они кажутся силуэтами придорожных разбойниковс этакими палицами в занесенных над нашими головами руках. Колеса "каретыедут по твердой, как будто утоптанной земле, в которую вбиты небольшиекамни. Самые мелкие из них иногда шрапнелью выбиваются из-под колес. Нотеперь мы уже ничего не пугаемся, только смеемся над собственными страхами.А лошадки Рашеда путь знают, он погоняет их по-арабски, потом вдруг спрашивает:

-- А как по-русски погоняют лошадей?

-- "Пошли, залетные!"

-- Пошли, залетные! -- моментально подхватывает природный полиглот Рашед.

Родившаяся ассоциация подсказала, что делать дальше. Эх, сахель, невидал ты еще подарка от русских -- так получай! И мы запели:

-- Степь да степь кругом...

Голоса наши слегка дрожали, но Рашед радовался от души.

Тогда мы ему еще и "Калинку" и "Ты ж мене пидманула"и "По Дону гуляет" исполнили со всем жаром, на какой только былиспособны.

Тум-тум-тум! -- вдруг раздалось в такт. Что это? Боже мой: капли дождязабарабанили по крыше фаэтона. Дождя в Тунисе ждут, как величайшей милостиАллаха: не прольются тучи в декабре -- не будет и следующего урожая. Естьв Африке, мы знаем, специалисты -- заклинатели дождя, могут вызвать его,а могут и отвести. Уж не наши ли песни помогли ему пролиться? А ведь какльет-то: стеной, что называется.

Назавтра нам предстояло ехать в Карфаген, но то, как говорится, ужесовсем другая история, а эта для нас завершилась уже в Москве, когда яуслышала по радио сообщение о том, что канун Рождества 1996 года в Тунисебудут помнить еще очень долго: там, на севере, на побережье выпал снег.И случилось это впервые за десятки лет. Уже на следующий день от него осталисьодни воспоминания. потому что в воздухе было, как обычно здесь зимой, 22градуса тепла.

Сейчас апрель, и я представляю, как прекрасен Тунис в цвету: и берегСредиземного моря, и сахель. А на юге распустились удивительные эфемеры-- цветы, которые живут лишь несколько дней в году весенней Сахаре, кудамы, к сожалению, на этот раз не попали. И всему этому цветению дал жизньтот, наш, ливень.

Автор: Людмила КОСТЮКОВА

Источник:

Обсуждение:

Еще никто не высказал своего мнения, Ваш комментарий будет первым.

Имя*
E-Mail
Уведомлять о новых комментариях
Не показывать E-mail другим пользователям
Ваш комментарий*
 

Смотрите также: Туры в Тунис | Виза в Тунис | Авиабилеты в Тунис |

Добавить страницу в Избранное!

Постоянный адрес документа: http://www.totzyv.ru/Tunis/articles/Tunis_2526.html

Быстрая навигация: Австрия, Болгария, Великобритания, Вьетнам, Германия, Греция, Доминикана, Египет, Индия, Испания, Италия, Кипр, Мальдивы, Норвегия, ОАЭ, Португалия, Таиланд, Турция, Финляндия, Франция, Хорватия, Черногория, Чехия, Швеция

Египет, ОАЭ, Тунис Туры в Турцию. Отзывы туристов об отелях Турции.
Турция